Нынешний год станет переломным для мировой экономики — драйвером постепенного выхода из кризиса будет рост потребления на развивающихся рынках. Перед развитыми странами, отличившимися многомиллиардными вливаниями в экономики, встанет вопрос долгов и повышения процентных ставок. О том, каким моделям роста должны следовать Украина и Россия в этот период, рассказал Евгений Гавриленков, директор Института макроэкономических исследований и прогнозирования России и управляющий директор, главный экономист компании «Тройка Диалог».

— Что, по вашему мнению, ждет украинскую экономику при Викторе Януковиче, которого после гуманитарного президента Виктора Ющенко считают «экономическим» главой государства?

— Политическая власть в Украине, как и в России, должна как можно меньше вмешиваться в экономику. И новый президент, скорее всего, минимизирует попытки государственного регулирования экономики.

Прежние модели роста экономик Украины и России базировались на быстром росте экспорта в условиях благоприятной внешней конъюнктуры. С 2005 года экономики росли благодаря наращиванию внешней задолженности компаниями и банками. Вследствие этого стремительно увеличивалось внутреннее кредитование, росли заработные платы, то есть возникли не только финансовые пузыри, но и потребительские. И сегодня совокупный внешний долг Украины составляет более 90 процентов, а в России — 30–35 процентов ВВП.

— Новая власть, судя по активным переговорам с МВФ, тоже пойдет по пути накопления долгов…

— Четвертый транш кредита stand by на 3,7 миллиарда долларов — это краткосрочное решение. Он не решает проблему внешних долгов, которые в этом году необходимо рефинансировать.

— Он решит проблему текущего бюджета, государство погасит очередные социальные обязательства, чтобы еще больше не увеличивать внутренний долг…

— В Украине пока нет государственного бюджета.

— Это, по вашему мнению, плохо или хорошо?

— Поскольку бюджет не документирован, власть начала меньше тратить, а это, мне кажется, залог успеха в борьбе с кризисом. Ведь раз нет бюджета, нет и бестолковых, неэффективных трат.

Раньше бюджетная политика России ограничивала возможности для развития бизнеса. В РФ бюджетные расходы ежегодно составляли 30–40 процентов ВВП, из-за чего ускорялась инфляция и быстро укреплялась национальная валюта. И только во второй половине 2009-го на фоне сжатия кредитования рост цен существенно замедлился. Но необходимость бюджетных вливаний в экономику для стимулирования внутреннего спроса — большая иллюзия. Практика показала, что государственные расходы способствовали только росту импорта и ускорению инфляции.

В 2010-м расходы российского бюджета впервые не увеличатся, и есть шанс, что инфляция сократится на два-три процентных пункта (до шести процентов за год). А это, в свою очередь, снизит стоимость заимствований по кредитам для нефинансового сектора. Тем более что банки пойдут на снижение своей маржи, чтобы не терять клиентов. Таким образом, процентные ставки по кредитам могут опуститься ниже отметки в десять процентов годовых. И воспользоваться займами смогут многие предприятия, а не только госкомпании, которые и поддержку из госбюджета получают, и кредитуются в госбанках на нерыночных условиях, вытесняя с кредитного рынка других заемщиков.

Подобное улучшение ситуации на финансовом рынке, думаю, произойдет и в Украине.

— В феврале прошлого года Центральный банк (ЦБ) РФ отпустил курс рубля в свободное плавание. Как вы оцениваете это решение?

— Как правильное, но запоздавшее. Когда Центробанк в предыдущие годы укреплял рубль, он подавал четкий сигнал рынку, на каком уровне курс будет находиться в конце года. Укрепление рубля привлекало избыточный капитал, ускоряло рост денежной массы и не давало снизить инфляцию. Когда Центробанк начал девальвировать рубль, произошел избыточный отток капитала. В течение трех месяцев ЦБ снижал курс рубля и темпы девальвации всем были заранее известны. Поэтому спекуляции на валютном рынке стали единственно разумным видом экономической деятельности — ничто другое не приносило такой прибыли, как ежедневные заимствования рублей у Центрального банка или на рынке: покупка валюты на эти рубли, а завтра продажа валюты уже по другому курсу, плюс новые заимствования у Центробанка. Поэтому спрос на рубль тоже был высоким, процентные ставки ушли вверх, что еще больше усугубило ситуацию. Когда к началу февраля прошлого года рубль был доведен до равновесного состояния, Центробанк перестал вмешиваться в курсообразование.

С середины ноября 2008-го Центральный банк девальвировал рубль на один процент в неделю, а в конце декабря и в январе 2009 года — на один-два процента в день. Можно легко посчитать доходность от валютных спекуляций за этот период.

Банки вернутся в частные руки

— Произошел ли передел на рынке финансовых посредников в России?

— Произошел, но незначительный. На рынке сохранились почти все игроки, за небольшим исключением. Новый тренд — увеличение доли государственных банков. Они оказались в большем выигрыше благодаря доступу к кредитам Центрального банка. Сбербанк и ВТБ увеличили долю рынка, и в этом кроется проблема: в их кредитных портфелях может оказаться достаточно много кредитов, выданных не самым лучшим заемщикам. Именно эти фининституты были вынуждены кредитовать неэффективные окологосударственные структуры.

— Насколько, по вашему мнению, эффективной оказалась политика украинских властей по рекапитализации банков?

— Банковская система устояла, значит, задача оказалась выполненной. Во многих странах государственное присутствие в банковском секторе увеличилось, но, скорее всего, через какое-то время маятник качнется и начнется обратный процесс.

— И что произойдет? Банки начнут возвращаться в частную собственность?

— Необходимость продажи государственных банковских активов в частные руки рано или поздно возникнет, и чем раньше, тем лучше. Национализация проблемных банков — экстренная мера, предпринятая для предотвращения всеобщей паники. Но из-за таких шагов некоторые государства погрязли в долгах: частные долги были замещены государственными.

— Америке пора реализовывать стратегию выхода?

— Долг США приблизился к ста процентам ВВП, и сегодня американская экономика не растет, или, по крайней мере, не показывает признаков устойчивого роста. Потребление, на что всегда делался чрезмерный акцент в этой стране, скорее всего, станет расти медленно. Четвертый квартал прошлого года оказался неплохим — компании начали наращивать запасы, что естественно после их масштабного сокращения в период кризиса. Но постоянно их наращивать невозможно. Поэтому рост, вероятнее всего, будет очень вялым — один-два процента, при этом налоговая база не растет такими темпами, которые нужны для выплаты долга. С другой стороны, существует еще дефицит счета текущих операций платежного баланса, который тоже кто-то должен финансировать. Для этого нужно повышать процентные ставки.

Пока Штатам остается только ждать. Ставки можно поднимать тогда, когда ускорится экономический рост или инфляция. Сегодня сложно прогнозировать, что произойдет с американской экономикой вообще и долларом в частности. В последнее время доллар укрепился, но это — скорее «заслуга» Греции и опасений по поводу судьбы евро. А год назад эксперты рассуждали на тему отказа от доллара как резервной валюты, введения каких-либо новых «суррогатных» денег, на основе SDR МВФ, например. Для Украины, кстати, судьба доллара даже важнее, чем для России.

— Это обусловлено структурой внешнеторгового оборота?

— Лишь отчасти. В предыдущие годы Украина выигрывала от слабости американского доллара, поскольку к нему до сих пор фактически привязан курс гривни. В России нет такой сильной привязки к этой валюте — Центральный банк ориентируется на бивалютную корзину. Ваша страна, когда слабел доллар, чувствовала себя довольно комфортно, наращивая экспорт в еврозону, страны СНГ. Ослабление доллара реально помогло украинской экономике, а его укрепление ударило по украинским производителям, поскольку эффект девальвации гривни в значительной мере был нивелирован кризисом.

— Многие экономисты считают, что ключевой проблемой нынешнего экономического кризиса, в том числе валютных колебаний, является вопрос доверия. В тех странах, которым инвесторы доверяют, экономический спад минимален. Как, на ваш взгляд, можно быстро восстановить доверие к стране?

— Я согласен, что доверие важно. Однако кризис захватил и те страны, которым доверяют, например, Великобританию. Доверие, безусловно, имеет огромное значение в таких вопросах, как отношение населения к национальной валюте, что позитивно влияет на многие процессы, к примеру, на инфляцию. Для повышения доверия государству важно не менять правила игры и не подавать ложные сигналы рынкам. Например, уверять, что девальвации рубля власти не допустят (как это утверждали чиновники в России в сентябре-октябре 2008 года), хотя фундаментальные факторы требовали коррекции курса.

У вас происходило то же самое. Одна из задач новой украинской власти — уделить больше внимания таким вопросам, как снижение инфляции и повышение интереса к национальной валюте со стороны населения. В Украине наблюдается искусственная привязка гривни к доллару, несмотря на то что торговые партнеры вашей страны в большинстве своем из стран СНГ и еврозоны.

Японский синдром

— Вы долгое время жили в Японии и хорошо знаете эту страну. Почему она никак не может выкарабкаться из экономических проблем?

— Интересно, что в Японии с начала 1990-х годов мало что изменилось. А ведь тогда страна столкнулась с проблемами, похожими на те, которые сейчас пытаются решить американские власти. В начале 1990-х японская экономика точно так же была перегрета, как и бóльшая часть мировой экономики до 2008 года. Перегрев был отмечен на фондовых рынках. Фондовый индекс Nikkei, который сейчас находится на десяти тысячах пунктов, тогда достигал 40 тысяч пунктов. Цены на недвижимость были заоблачными, были раздуты финансовые балансы всех экономических агентов. За счет искаженных цен японские активы выглядели крупными и дорогими, под них брались большие кредиты. Однажды ряд фининститутов и компаний не смогли рассчитаться по своим обязательствам — они рухнули так же стремительно, как это случилось в конце 2008 года. Тогда японское правительство начало закачивать в экономику деньги, восполняя разрыв. Японцы практически до нуля понизили ставки, увеличили дефицит бюджета, и с тех пор там особо ничего не поменялось. Не растет экономика, нет инфляции. Не исключено, что нечто похожее может случиться и в США.

— У американцев другая структура экономики и менталитет…

— Дело даже не в этом. В Японии есть один интересный социально-культурный аспект. В сознании ее граждан запрограммирована определенная схема роста: среднестатистический японец получает хорошую заработную плату, когда ему уже за пятьдесят. В то время как доходы более молодой части населения, как правило, невысоки. А в зрелом возрасте человек предпочитает сберегать, а не потреблять.

— Не говоря о том, что японцы в целом прижимистая нация.

— Не берусь судить. Я не сказал бы, что молодое поколение прижимисто, скорее просто без средств. Везде годам к пятидесяти люди начинают больше думать о сбережениях. Но культурные традиции в Японии сильно демотивируют молодежь — она понимает, что в своей карьере ей придется пройти тот путь, который десятилетиями и веками прокладывали предки. И пока никто не пытается менять эту ситуацию.

— Так что, Япония обречена?

— В прошлом году в этой стране, впервые за полвека к власти пришла оппозиционная Демократическая партия, потеснив либерально-демократические силы, правившие здесь 54 года. Теперь демократы начинают принимать популистские меры, различными способами закачивая деньги в экономику.

Боюсь, на поверхности решения этой проблемы не видно. Может быть, обострившаяся политическая конкуренция приведет к каким-то изменениям. А зачем Японии расти? В свое время был провозглашен принцип свободы потоков капитала, а в таком случае зачем японским компаниям инвестировать в свою экономику с дорогой рабочей силой? Тем более что под боком есть другие, более дешевые страны вроде Китая, где можно производить ту же продукцию при низких издержках, что крупные японские корпорации и начали делать в 1980–90-х годах. Я убежден, что некоторые европейские страны, а также США и Япония уже достигли высокого уровня потребления и дальше его наращивать прежними темпами им будет гораздо сложнее. Скорее всего, в ближайшее время рост будет наблюдаться на других, более динамичных рынках, поэтому изменятся и вся парадигма экономического спроса, и потребительские стандарты.

Ведь рост потребления, который мы видели в развитых странах мира, произошел в основном за счет наращивания частного долга, неважно какого, внешнего или внутреннего. Пять лет предварявшие кризис, прошли под лозунгом роста благополучия в долг, что не является естественным путем развития экономики. Вот почему в этих странах потребление не будет расти прежними темпами.