Иллюстрация http://www.inmagine.com/

Prosto дамокловым мечом, угрожающим едва ли не всему малому и среднему бизнесу воспринималось полгода назад понятие "финмониторинг" (точнее, законодательные новшества 2010 года в отношении компаний как субъектов финмониторинга). Затем в роли главной угрозы для МСБ прочно и надолго утвердился Налоговый Кодекс. А что же финмониторинг – каковы практические последствия связанных с ним последних изменений в Законах – узнавал Prostobiz.ua.

В конце августа 2010 года вступили в силу принятые за несколько месяцев до того изменения к Закону , обычно сокращенно называемому «О легализации» или условно «Об отмывании денег». Эти изменения теоретически превратили огромные массы предпринимателей – в информаторов государства о многих своих клиентах и контрагентах. Не удивительно, что очень часто при обсуждении этих новшеств бизнесмены и журналисты тогда использовали советизмы «стучать» и «стукачи».

Осень и зиму пришлось потратить Госфинмониторингу на выездные лекции-конференции по всей стране своих экспертов (идея хорошая, если б это было бесплатно) для предпринимателей с детальными разъяснениями о правильном стуке, простите, финмониторинге сделок по новым правилам. Появились и первые выпускники курсов для сотрудников, ответственных за финмониторинг (естественно, еще более дорогих, чем лекции: в Киеве речь идет о цене 1700 гривен).

В итоге, к весне 2011 года ситуация с новыми обязанностями финмониторинга, не на шутку тревожившая многие компании и воспринимавшаяся на уровне «конец нашему бизнесу», все-таки нормализовалась, вошла в некое системное русло и может быть оценена во всей полноте.

Основные изменения

Что же изменилось 21 августа 2010 года для малого и среднего бизнеса? Все очень просто: обязанность сообщать в Госфинмониторинг полную информацию о контрагентах и сделке теоретически возложена:

• на любых юрлиц и ФЛП, которые проводят финансовые операции с товарами/услугами/работами за наличный расчет, если сумма сделки превышает 150 тысяч гривен ($18 750, в старой версии закона этот пункт был, а сумма была меньше, 80 тысяч гривен) – обязательный финмониторинг;
• на предпринимателей и компании, предоставляющие услуги по бухгалтерскому учету и юридические услуги, на адвокатов, нотариусов, аудиторские фирмы (аудиторов) – если клиент вызывает подозрение, независимо от величины оплаты услуг;
• на риэлторов и нотариусов при купле-продаже недвижимости, если сумма сделки превышает 400 тысяч гривен (то есть от $50 тысяч) – обязательный мониторинг;
• на торговцев драгоценными металлами, камнями и изделиями из них если сумма операции превышает 150 тысяч гривен – при любой такой сделке;
• на операторов лотерей, азартных игр, если сумма операции превышает 130 тысяч гривен – при любой такой операции.

Итак, все упомянутые компании и предприниматели – субъекты первичного финансового мониторинга. А вот сами мониторинговые обязанности МСБ по новым правилам состоят из таких трех шагов:

• собрать информацию об органах управления, руководителях, контролерах клиента, реквизитах его банковских счетов;
• сообщить об операциях и передать собранную о клиенте информацию в Госфинмониторинг (клиенту об этом не сообщается и за разглашение этой информации субъект мониторинга не несет никакой ответственности перед клиентом);
• после этого – вести учет идентифицированных клиентов и зарегистрированных операций; сохранять документы об идентифицированных клиентах и проведенных операциях, подлежащих финансовому мониторингу в течение пяти лет со дня проведения операции или окончания отношений с клиентом.

Третий новый пункт особенно напряг новый «профильный» для финмониторинга бизнес – специалистов юриспруденции и нотариата, аудита и бухучета, а также риэлторов – каждый из которых почти наверняка столкнется в своей практике со сделкой, выглядящей подозрительно. По крайней мере, законодатель как бы уверен, что у этих субъектов мониторинга подобное наблюдение неминуемо. Да и у многих компаний сделки свыше $18,75 тысяч весьма часты – а значит, детальную информацию по контрагентам каждой из них теперь нужно во всей полноте у них добыть и затем «хранить» пять лет во всех подробностях.

«Фактически этим обязали специальных субъектов первичного финмониторинга вести свой архив в течение, минимум, пяти лет, что требует дополнительных помещений, трудовых и финансовых затрат и, соответственно, отразится на стоимости услуг (работ, товаров) в сторону их повышения», – прогнозирует адвокат Кирилл Казак, партнер юридической компании «КПД Консалтинг».

Кстати, помимо сумм сделок свыше 150 тысяч гривен, под обязательный финмониторинг со времен прежней версии Закона о легализации подпадают сделки с переводом средств в оффшорные зоны и на анонимные (номерные) счета – как самооочевидно подозрительные транзакции.

Правда ли, что нотариусы теперь «стучат» на всех клиентов?

«Если мы обратимся к статье 8 Закона Украины «О нотариате» , которая устанавливает понятие и объем нотариальной тайны, то увидим, что это совокупность сведений, полученных во время совершения нотариального действия или обращения к нотариусу (в том числе с устной консультацией и последующим несовершением действия) заинтересованного лица: в том числе, о лице, его имуществе, личных имущественных и неимущественных правах и обязанностях», – поясняет Кирилл Козак.

Все эти сведения хранятся у нотариуса и не сообщаются в Госфинмониторинг – если только нотариусу не покажется что-либо в документах клиента подозрительным.

Единственное исключение из этого случая (то есть когда нотариус обязан сообщить государству) – случаи удостоверения договоров купли-продажи недвижимого имущества на сумму 400 тысяч гривен и более.

«Таким образом, предприниматели и компании, пользующиеся услугами нотариусов, не имеют серьезных оснований для беспокойства (за исключением операций с недвижимостью на 400 тысяч гривен и более)», – утверждает партнер «КПД Консалтинг». Если только предметом беспокойства для вас не является сам тот факт, что нотариус (а равно и адвокат) в любом случае, при любой операции хранит информацию и копии документов всех клиентов.

Правда ли, что юристы и адвокаты теперь «стучат» на всех клиентов?

Точно так же, как и в отношении нотариусов, тревога в отношении юристов и адвокатов как субъектов финмониторинга оказалась преждевременной. Обе эти группы специалистов юриспруденции освобождаются от обязанности сообщать государству данные о клиентах, если соответствующая информация стала им известна при обстоятельствах, являющихся предметом их адвокатской тайны и профессиональной тайны юриста (когда они выполняют свои обязанности относительно защиты клиента, представительства его интересов в судебных органах и в делах досудебного урегулирования споров).

«Поскольку понятия «защита клиента», «представительство интересов клиента в судебных органах и в делах досудебного урегулирования споров» в Законе о легализации не определены, то это дает возможность юристам и адвокатам трактовать эти понятия максимально широко и распространять их на максимальное количество услуг клиентам», – описывает классическую уловку профессионалов Кирилл Козак.

Правда ли, что риэлторы теперь «стучат» на всех клиентов?

Главная интрига при введении законодательных новшеств касалась именно специалистов по недвижимости. Ведь, во-первых, большинство сделок этого рынка связано с суммами выше эквивалента $50 тысяч. А во-вторых, не секрет, что добрая половина сделок на рынке недвижимости регистрируется – по взаимному согласию продавцов, покупателей и риэлторов (и поневоле им соучаствующих нотариусов) – с суммами заметно меньшими, чем реальная. Цель «минимизации» проста: уменьшить бремя отчислений государству.

Естественно, переданная со стороны как риэлтора, так и нотариуса в Госфинмониторинг информация о такой «минимизированной» сделке теоретически может попасть в руки службиста-специалиста, знающего истинные цены недвижимости в том или ином районе того или иного населенного пункта или региона. А это теоретически должно вызвать серьезное расследование – со всеми вытекающими последствиями как для продавца и покупателя недвижимости, так и для риэлтора (который в этом случае может получить и вовсе печальную «суперигру»: расследование еще нескольких своих сделок за все годы своей работы).

Однако в общем итоге, на сегодняшний день ситуация в этом сегменте наиболее пикантная. Теоретически: да, все плохо, риэлторы и нотариусы должны сообщать практически обо всех сделках купли-продажи и осуществлявших их клиентах. А сотрудники каждого риэлторского агентства должны бы пройти соответственные курсы по финмониторингу.

А вот практически, по наблюдениям участников рынка, о риэлторах как субъектах финмониторинга пока что забыли (на фоне перипетий с Налоговым Кодексом). По-сути, спустили скандальную тему на тормозах. Абсолютное большинство риэлторских компаний на апрель 2011 года ничего Госфинмониторингу о своих сделках сообщать и не начинали. Не делает этого в отношении большинства сделок с недвижимостью и большинство нотариусов.

Более того, далеко не все нотариусы теперь требуют при сделках свыше эквивалента $50 тысяч и документов о происхождении средств (в том числе, от компаний, осуществляющих такие покупки) – что также должно бы являться теоретически необходимым следствием из законодательных новелл.

Тем не менее, количество «минимизированных» сделок на рубеже 2010-2011 года резко пошло на убыль – в чем и состоит единственное реальное последствие законодательных новинок для риэлторов.

Наконец, отметим, что на участие риэлторов в любых других операциях с недвижимостью, помимо купли-продажи (скажем, в сделках по аренде), новые требования финмониторинга не распространяются даже теоретически.

Каковы критерии «подозрительности» сделки?

Если не вспоминать о таких заведомо провальных вариантах как переведение во время сделки денег в оффшор, на номерной счет или наличие явных следов криминального происхождения/использования денег – то критерий подозрительности сделки как был, так и остался один-единственный. А именно, личное шестое чувство субъекта финмониторинга.

«В связи со вступлением в силу данного закона в новой редакции алгоритм работы субъектов первичного финансового мониторинга и их клиентов (представителей бизнеса) не потерпел существенных изменений. В первую очередь это связано с тем, что основанием для уведомления специально уполномоченного органа о проведении сделки является субъективный фактор», – отмечает Артем Стоянов, старший партнер LCF Law Group. – Закон предусматривает право на основе субъективного мнения субъекта финансового мониторинга самому определить попадает ли та или иная операция под мониторинг», – уточняет юрист.

Санкции для уклонистов от мониторинга

И напоследок укажем, чем теоретически грозит субъекту финмониторинга несообщение государству (или нехранение в архиве) информации о сделке, которая, по мнению государства, не могла не показаться этому субъекту подозрительной.

В этом случае, гласит закон, на субъект первичного финансового мониторинга может быть наложен штраф (в разных случаях от 100 до 2000 необлагаемых минимумов доходов граждан – то есть, на апрель 2011 года, от 1,7 до 34 тысяч гривен). Повторное на протяжении года нарушение тянет за собой наложение штрафа в размере до 3000 необлагаемых минимумов доходов граждан (51 тысяча гривен).

«Кроме применения финансовых санкций за повторное аналогичное нарушение в течение одного года субъект государственного финансового мониторинга может ограничить, временно прекратить действие или аннулировать лицензию или другое специальное разрешение на право осуществления определенных видов деятельности в порядке, установленном законом», – дополняет Екатерина Гутгарц, главный редактор портала Prostopravo.com.ua .

И наконец, разумеется, в случае обнаружения участия непосредственно самого субъекта финмониторинга в отмывании средств, полученных преступным путем, или в использовании их в преступных целях – такой субъект хозяйствования ликвидируется по решению суда.

Резюме

Таким образом, тревога специалистов по юриспруденции и недвижимости – а также всех их бизнес-клиентов – по поводу появления у них в прошлом году новых обязанностей регулярного «стука куда следует», оказалась ложной.

Юристы, нотариусы, аудиторы и внешние нанятые бухгалтера всегда могут сослаться на профессиональную тайну или отсутствие субъективных подозрений. А риэлторы, хоть и не имеют таких лазеек de jure, просто сами de facto продолжают жить по старому – и уповают на то, что грозный Госфинмониторинг не прочтет эту статью и о них не вспомнит.

Мнение