Иллюстрация http://www.inmagine.com/

Для предпринимателя труд — это ресурс. Заработная плата — это цена труда. Поэтому налог на фонд зарплаты предприятия — это налог на ресурсы. Когда правительство устанавливает налоги такого сорта, оно сокращает использование этого ресурса. То есть очевидно, что в нашем случае правительство преследует цель сократить использование труда.

Нужно сказать, что правительство добивается этой цели. Но предприниматели считают, что труд все-таки необходимо использовать (и оплачивать), и всячески стараются не платить налог на этот ресурс, чтобы сделать его цену доступной.

И именно рынок диктует цены, в том числе и на труд. Даже в СССР рынок труда действовал. Начальники, связанные по рукам и ногам тарифной сеткой заработной платы, боролись между собой за лучших специалистов. В ход шли самые разные уловки, использовались все возможности, которые можно было найти в СССР. Например, хорошего специалиста могли заманить «переводом» в столицу или квартирой в новострое (при той же зарплате сам факт жизни в столице в условиях СССР делал человека значительно богаче). То есть всегда и везде цена труда является результатом взаимодействия покупателей и продавцов на рынке.

Дело в том, что зарплату, как персональную долю прибыли от проданной продукции, получают только в кооперативах. В этой форме предприятия функции предпринимателя, капиталиста и работника объединены в участниках кооператива. Однако во всех остальных случаях (и их подавляющее большинство) эти функции разделены.

То есть предприятие с момента основания какое-то время потребляет инвестиции, и прибыль уходит на их возврат. Весь этот период работники получают зарплату, которая фактически платится авансом, исходя из перспектив будущей прибыли, и такое положение дел сохраняется все время существования предприятия. Такова специфика оплаты труда в современной экономике: труд всегда оплачивается авансом как часть прибыли еще не проданной и не произведенной продукции.

Поэтому если государство наносит удар по издержкам предпринимателя сегодня, то последнему необходимо внести корректировки в свои расчеты уже сейчас, ибо он платит зарплату, исходя из мнения о ценах на его продукцию, которые будут завтра. Это означает, что степень неопределенности здесь очень высока, и предприниматели, стремясь подстраховаться, будут принимать меры, далеко выходящие за рамки любого мыслимого «автоматического» решения.

А значит там, где нам кажется, что дело может обойтись сокращением одного-двух «ненужных» работников – оно почти всегда заканчивается закрытием целых направлений, разрывом контрактов и уходом в тень.

У нас и у них

Нонсенсом являются сравнения ставок налогов на труд в «развитых» странах и в Украине. Источник недоразумения, который заставляет неглупых людей всерьез обсуждать эту тему, — это кажущееся «постоянство» воздействия налога. 40% от фонда зарплаты представляются в виде неизменного фактора, воздействующего одинаково. Дескать, какая разница, от каких денег платить 40%, это, мол, все те же 40%. Однако 40% от зарплаты в гривнях и 40% от зарплаты в евро — это совсем разные налоги, так как покупательная способность евро выше, чем гривни. То есть, отдав 40% в евро, я еще могу что-то купить, а в гривнях — уже ничего.

Кроме того, в рассуждениях, сравнивающих «у нас и у них», опять не учитывается время. Сегодня я могу заплатить 40%, а завтра — нет. Непредсказуемость нашего государства и коррупция заставляют создавать резервы и работать с «запасом прочности», далеко выходящим за любые «разумные» рамки. Планирование в такой ситуации предполагает, что лучше заранее избежать всех возможных издержек. В развитых странах эти риски на порядок меньше.

Вообще говоря, предприниматели стараются минимизировать риски, порождаемые нашим государством, всеми доступными способами. Но налог на фонд зарплаты является в этом деле наилучшим способом минимизации, потому что здесь нужно договариваться не с государством, а с работником, и этот договор — в интересах обеих сторон.

Последствия

Намерения правительства создают выгоду определенной категории людей. Бенифициарами, как сейчас принято говорить, от внедрения планируемых новшеств станут те предприятия, которые и дальше смогут платить зарплату в конвертах. Они получат лучших работников по той же или даже более низкой цене.

Остальные последствия очевидны:

• налог на ресурс приводит к сокращению его использования, то есть к увольнениям работников;
• первыми от увольнений пострадают молодые несемейные люди с малым опытом и низкоквалифицированные работники. Эти категории граждан, увы, наилучшим образом подходят для того, чтобы пополнить ряды преступников;
• не все предприятия смогут повысить цену своей продукции и вынуждены будут закрыть дела или совсем уйти в тень;
• те, кто останется, как на свету, так и в тени будут подвергаться повышенному коррупционному давлению.

Замкнутый круг

Но, может быть, такие жертвы необходимы ради святого дела наполнения Пенсионного Фонда?

Конечно, нет. Если правительству нужно что-то там «наполнить», существует только один адекватный путь — налогообложение доходов частных лиц. То есть отнимать у этих лиц деньги, чтобы что-то там себе наполнять. Это, конечно, вносит искажения в экономику – но все-таки не такие, когда вместе с отбором денег у предприятий попутно искажаются цены ресурсов.

Заметим еще одно. Предприниматели не платят налог на фонд зарплаты не потому, что хотят сэкономить, а потому, что не могут покупать услуги работников по такой цене. Точнее говоря, уклонение от этого налога позволяет им нанимать рабочих и вообще что-то производить. Таким образом, первичным фактором является ценообразование на рынке труда – из которого правительству надо исходить, а не от которого кормиться.

Думаю, очевидно, что никакими угрозами уголовного преследования невозможно повлиять на то обстоятельство, что цена определяется взаимодействием покупателей и продавцов. Это означает, что и те и другие приложат все усилия для того, чтобы устранить обстоятельство, которое вынуждает покупателя платить больше, чем достается продавцу.

И последнее. Учитывая неизбежные последствия в виде разорения компаний, увольнения ими работников, можно сказать, что поступления в злополучный Пенсионный Фонд от этого только сократятся.

Почему так происходит

История с инициативами правительства — лучшая иллюстрация того, что деятельность государства направляется не на решение реальных задач, а на отчетность.

Скорее всего, грозные меры, планируемые Кабмином, не будут приняты. Но даже если их примут, я уверен, что в недалеком будущем предприятия найдут способ борьбы с ними. Регулирование бессильно.

Желание, например, «заставить платить» бензотрейдеров привело к появлению на наших заправках «именных» бензинов, которые для государства не считаются высокооблагаемым «95-м», но на деле им являются. Заправщики и водители договорятся. Желание посадить в тюрьму за зарплаты в конвертах приведет к своим предпринимательским решениям. Возможно, к возрождению института зиц-председателей (мнимый глава компании, без лишних вопросов садящийся в тюрьму при каждом обнаружении государством нарушений этой компанией законов, за что получающий от компании солидные средства – Ред.). Ильф и Петров ничего не выдумали. Зиц-председатель — реально действовавший институт в Германии и затем в России, вызванный «строгостью» законодательства.

В общем, выход (разумеется, с огромными потерями для общества) будет найден. Но это займет время. И пока предприниматели будут искать решение, вице-премьер получит возможность радостно рапортовать об увеличении надоев, так как столь необходимые для отчетности проценты действительно некоторое время будут расти. То, что они резко упадут, когда предпринимательское решение будет найдено, для чиновников правительства уже не имеет значения.

Так кто здесь украл

Не могу оставить без внимания широко цитируемую фразу Бориса Колесникова: «Если сегодня кто-то в метро залез в карман и украл 150 грн, его судят и дают реальные сроки, а когда предприниматель платит $1 тыс. в конверте, он залазит в карман на $300 к пенсионерам и на $170 — учителям и врачам. Так что, за это не нужно привлекать к ответственности? Масштабы ведь несопоставимы».

Беда в том, что многие люди рассуждают именно так. Но мало кому приходит в голову задуматься над тем, кто у кого на самом деле украл.

Предприниматель ничего не обещал пенсионерам, учителям и врачам, он не брал перед ними никаких обязательств. Более того, он и с государством никогда ни о чем таком не договаривался. Он не обещал ему, что отдаст $300 пенсионерам и $170 — врачам и учителям. Не было такого. Это государство так само решило, никого об этом не спрашивая. Поэтому никакого «залазит в карман» здесь нет.

Я уже не говорю о том, что государство все устроило таким образом, что врачи и учителя почему-то получают деньги не от потребителя их услуг, а от самого государства.

Реальность выглядит так: одни люди под угрозой применения насилия отбирают деньги у других людей. То, что они мотивируют это выдуманной ими самими необходимостью платить «врачам и учителям, и тот факт, что кое-что из отобранного действительно перепадает этим самым врачам и учителям, ничего не меняет в квалификации этого увлекательного процесса.

Этот процесс повсеместно квалифицируется уголовным правом как разбой. Ну а так называемая теневая деятельность — это просто защита от разбоя.