Иллюстрация http://www.sxc.hu/

Торговцам вещами секонд-хенда дали отсрочку. К ограничению этого рынка власти еще прибегнут, но полностью его, скорее всего, не закроют.

«Я одеваю здесь себя, дочку и маму!» — гневно говорит Наталья, продавец в магазине товаров секонд-хенда. Она категорически против введения ограничений в торговле одеждой и обувью, бывшими в употреблении. Женщина добавляет, что в ее магазине одеваются не только бедные, но и вполне обеспеченные люди и даже одна народная артистка. Очень часто здесь приобретают одежду не для себя, а для детей. «Дети растут очень быстро, а самые дешевые ”песочники” стоят 30 гривен. У нас их можно купить за пять. Новая куртка — около 400 гривен, у нас — 100–150. И тут часто попадаются брендовые вещи хорошего качества, а на базарах и в магазинах торгуют паршивым Китаем и Турцией», — возмущается продавец. Ей вторят посетители магазина, которых вечером в будний день сюда приходит достаточно много. Их не устраивает качество товаров, предлагаемых на рынках и в дешевых магазинах, покупать же более дорогие вещи они не хотят или не могут.

Дебаты вокруг запрета ввоза секонд-хенда в нашу страну не утихают уже несколько недель. Однако у игроков рынка появилась надежда. Профильный парламентский комитет рекомендовал Верховной Раде исключить из проекта Налогового кодекса положения, которыми ограничивались операции по продаже одежды и других изделий, бывших в употреблении, а также положения касательно ввоза таких товаров в Украину. Но чиновники не отказываются от возможности порулить этим рынком. «Урегулировать деятельность продавцов и импортеров секонд-хенда целесообразно было бы отдельным законопроектом относительно таможенного тарифа, поскольку данный вопрос Налогового кодекса не касается», — заявил глава Комитета Верховной Рады по вопросам налоговой и таможенной политики Виталий Хомутынник. А вице-премьер-министр Сергей Тигипко на прошлой неделе сообщил, что соответствующий пункт, скорее всего, будет включен в проект Таможенного кодекса.

С мыслями о здоровье

Месяц назад председатель Государственного комитета по вопросам регуляторной реформы и предпринимательства Михаил Бродский инициировал (по просьбе представителей отечественной легкой промышленности) предложения об ограничении операций по продаже товаров секонд-хенда. В частности, участникам рынка пришлось бы растаможивать вещи поштучно и попарно, а не на вес. Кроме того, продажу подержанных товаров хотели исключить из перечня видов деятельности, занимаясь которыми, можно платить единый налог. Это не понравилось 22 тысячам торговцев секонд-хендом, большинство из коих являются частными предпринимателями и «сидят» на едином налоге.

Основанием для таких радикальных мер, по словам Бродского, послужило то, что в минувшем году в Украину было ввезено товаров группы секонд-хенд в объеме 73,5 тыс. тонн на 57 млн долларов, а за шесть месяцев 2010-го — уже 39,6 тыс. тонн на 39,3 млн долларов.

Причем, утверждал чиновник, около 80% «секонда» поступает в страну в качестве гуманитарной помощи, но потом продается за деньги. И это, видимо, не лишено оснований. «Мы вчера купили сыну хорошую куртку в магазине секонд-хенда, а там была наклейка, что куртка является пожертвованием для детей, больных детским церебральным параличом», — рассказывает повар Нина Александрова.

Госкомпредпринимательства также считает, что присутствие значительных объемов секонд-хенда на территории нашей страны несет угрозу для жизни и здоровья населения из-за риска распространения опасных инфекций. Правда, в Министерстве здравоохранения о такой угрозе не слышали. Тем более что партии бывшего в употреблении товара проходят эпидемиологическую экспертизу, и пока каких-то громких нарушений не выявлено.

Для пользы швей

Бродский уверен, что неконтролируемый ввоз секонд-хенда создавал условия, которые поставили легпром Украины на грань выживания.

Всеукраинское объединение работодателей легкой промышленности «Укрлегпром» предлагает ввести единый таможенный сбор, как в России, где платится около 1,5 евро с одного килограмма бывших в употреблении вещей. По словам президента объединения Александра Соколовского, только такие меры могли бы дать бюджету дополнительно более 200 млн долларов при уплате ввозного НДС, и это без учета налогов на прибыль операторов, торгующих «секондом». «Кроме того, для соблюдения санитарных норм правильнее было бы внедрить лицензирование для операторов рынка секонд-хенда», — отмечает он.

Вице-президент ассоциации «Дилеры одежды second hand» Хамед Рахими сообщил, что при ввозе таких вещей платят 2–2,30 гривни за один килограмм продукции, а также 20% НДС. Но представители отечественного легпрома утверждают, что в документах инвойсную цену зачастую занижают. Например, вместо трех или пяти долларов за одно кило указывают 20–30 центов.

Рахими говорит, что встречался с чиновниками, объяснял нюансы ведения бизнеса и его услышали. «Нам пообещали сохранить механизм растаможивания товара не поштучно и попарно, а по весу, и оставить торговцев секонд-хендом на едином налоге», — сказал он. Бизнесмен также подчеркнул, что власть предержащие пообещали поднять индикативную цену на этот товар, но насколько, Рахими не знает.

«Секонд» или сток?

Однозначного ответа, мешает ли секонд-хенд украинскому легпрому, «Эксперту» получить не удалось. Опрошенные игроки рынка высказывали разные, зачастую противоположные, точки зрения. Одни говорят, что нет, поскольку отечественная продукция и бывшие в употреблении вещи ориентированы на разных покупателей. Другие утверждают, что нашим швейным фабрикам не дает развиваться именно секонд-хенд. Третьи полагают, что если убрать подержанные вещи из продажи, их место займет китайская и турецкая, но отнюдь не украинская продукция.

Сейчас, по информации министра промышленной политики Украины Дмитрия Колесникова, объем внутреннего рынка товаров легкой промышленности оценивается в 50 млрд гривен. Но только на 30% он наполняется украинскими товарами. И мешает активизации на родном рынке отечественному легпрому вовсе не секонд-хенд, а изношенное производство, контрабанда и сток (новые вещи из старых коллекций, ввозимые в страну).

Украинские производители сетуют, что торговле выгоднее приобретать импортную одежду по заниженным ценам. Брать на реализацию отечественный товар торговцы якобы не хотят: наш производитель предоставляет налоговую отчетность, где указаны отпускные расценки.

«Нельзя сказать, что только запретив секонд-хенд, государство спасет отечественного производителя. Нужен целый комплекс мер, и наведение порядка на рынке ”секонда” — одна из них. Под видом бывших в употреблении товаров завозят контрабандой стоковую или регулярную продукцию», — говорит Соколовский.

Торговцы «секондом» возражают. Дескать, нельзя ставить крест на целом бизнесе только потому, что некоторые игроки повели себя нечестно. «Контрабанда была, есть и будет. Но при чем тут секонд-хенд? Это вопросы, скорее, к таможне», — говорит Рахими. Его поддерживает бывшая председатель Совета предпринимателей при Кабинете министров Оксана Продан. Она добавляет, что досматривают такой товар не только таможенники. До них вещи проходят санитарно-эпидемиологический, экологический и радиологический контроль. «Все они несут точно такую же ответственность, как и тот дилер, который под видом ”секонда” завозит сюда стоковую продукцию», — заключает Продан.

Не вижу угрозы

Андрей Дрогобыцкий, генеральный директор шопинг-клуба LeBoutiquе

Бизнес-модель торговли вещами секонд-хенда пришла к нам с Запада. Единой системы классификации такой одежды в мире не существует, но можно отметить наиболее часто употребляемые виды категорий. Вещи stock — абсолютно новая одежда или обувь; shop — новая, с бирками или почти новая одежда (возвраты в магазин); товары первой категории — чистая одежда с минимальным процентом износа; второй категории — могут попадаться вещи, непригодные к продаже; третьей — ветошь, тряпки.

В Европе в отрасли секонд-хенда заняты более 12 миллионов человек. В одних странах ненужную одежду принимают в специальных приемных пунктах бесплатно, в других — в обмен на дисконтные карты.

Одежды секонд-хенда много, и она пользуется спросом. Существует даже индустрия по производству новых вещей, имеющих поношенный вид. Кто приходит в магазины «секонда»? В первую очередь люди с небольшим достатком. Вторая категория клиентов — фанатики моды прошлых лет. Третья — представители творческих профессий, желающие подчеркнуть свою индивидуальность.

Я считаю, что секонд-хенд развитию украинской легкой промышленности не мешает. Проблема в другом: нет фурнитуры, оборудования, тканей. Таможенные и налоговые правила и нормы не дают возможности нашему легпрому конкурировать с китайскими и турецкими производителями.

Оставьте людям одежду!

Кузьма Скрябин, музыкант, певец, продюсер

Я участвовал в акции поддержки продажи товаров секонд-хенда под стенами Верховной Рады. Пошел, помахал кулаком в сторону здания парламента, почувствовал себя Лениным на броневичке.

Какие были побудительные мотивы? Несколько. У меня есть одна старая знакомая, которая занимается продажей поношенных вещей, и я уже проникся проблемами этого бизнеса. Торговцам секонд-хенда не так легко живется, как думают чиновники. Да и потом, у многих людей нет денег на покупку новых вещей. Даже моя мама, хотя и имеет возможность приобретать новое, иногда захаживает в такие магазины. Во-первых, это близко — через дорогу, а во-вторых, там она может найти что-то уютное и удобное из прошлых лет.

Я считаю, что нельзя оставлять народ без одежды. Депутаты настолько оторвались от реальной жизни, что даже не представляют себе, что значит запрет секонд-хенда. Жаль, Бродский отказался от моего предложения пожить некоторое время на две тысячи гривен в месяц, тогда он стал бы намного ближе к народу.